охуенно, душечка

мы поговорили. вечер распался на цитаты.

- у нее большой телевизор, к которому так и просится икс-бокс. я думаю, она подождет меня полтора года или два, не в ее стиле переебаться со всеми, а потом я вернусь и мы заведем собаку.
- и в чем проблема?
- она рак. то есть немного закрытая..
- заторможенная, ты хотел сказать? да что! так все говорят.

- она знает что ты уезжаешь?
- нууу.. я еще не нашел удобного случая.

- ну что я мог ответить на вопрос "спал?"!
- ты мог бы односложно не отвечать когда я за день звонила.
- это все из-за предыдущего вечера.
- ну да, я была подавленна.
- я думал это из-за меня.

- знаешь, когда ты уезжала тогда в феврале, я плакал, смотрел щенячьими глазами и чуть не побежал?
- а что не побежал?
- ботинки скользкие.

- как ты не знал? весь город знал, а ты не знал?

- дай мне денег, я поеду хоть поебусь с хорошим мальчиком. не рушь мне личную жизнь.
- знаешь, мне твои "поебаться" всегда делали больно. поэтому не дам. и вообще.

- ну какой прок тебе от моего присутствия в городе?
- никаког.. блядь, не знаю!
- вот видишь.

- ничего этого не было бы, если бы ты убила ее собаку.
- меня аксельрод отговорил в тот вечер.
- ну почему ты не убила аксельрода!

ой, а еще волшебная книга мне ночью выдала:
"бля,мы все это уже видели. пойдем-ка лучше по пивку",
а ник кейв сказал:
"по крупицам собирать, все что поможет мне узнать
того, кто выроет могилу"

я знал и держал заряженным свой пистолет

да, кстати, три месяца прошло и три дня как ты вернулся в мою жизнь.

слова для тебя

может брюнетку или блондинку?
я неспеша одеваю ботинки,
галстук повязываю узлом,
я начиная борьбу с этим злом.
выбрав покачественнее экземпляр,
я увожу его в свой будуар,
туман сладострастия коньяк наливает,
лёгкий нажим и она уже тает.
в глазах обещание,качаясь горит,
в руке сигарета немного дрожит.
вот и 12,я сплю как убитый,
рядом она,одеялом укрыта.
что-то тихонько бормочет во сне,
как-то по-детски прижалась ко мне.
завтра скажу этой девочке тупо:
что подурил и что всё это глупо.
завтра немного побуду в надежде
и погрущи,как бывало и прежде.
к чёрту всё,к чёрту.
эй,как тебя,Лена..
я ухожу из любовного плена,
я на твои трёхминутные ласки
не променял те далёкие глазки,
что улыбались улыбкою Сфинкса.
Ладно,молчу,успокоился,свинство..
А может вокруг меня все одурели?
И я сам в чьих-то новых постелях
Кошмаром дурным навсегда был опутан?
Узел запутан,узел запутан.
Как я живу??озираясь пугливо.
Как отвратительно и не счастливо
Прожита эта уже четверть века..
Жизнь автомата,не человека.
Я тосковал по кокетливой дуре.
Я упивался жизнью в натуре,
Мне не понятно,мне что-то неясно
То,что тогда началось так прекрасно,
Вдруг оборвалось,прощаюсь я с болью
Или с печалью,или с любовью.

В дни такие..мрачные-мрачные..
Мысли оголтелые,злачные.

Я сижу в кафе"Молодёжное"
жизнь наша такая болдёжная,
А со мной девчёнка-блондиночка,
То ли Танечка,то ли Мариночка.
Соломенка в пунше болтается,
Просто легко вспоминается,
Ей уже пора,а мне не хочется..
Пусть идёт под дождик-промочится.
Я её догнал-она плакала,
Всю мою рубашку закапала.
Как тебе живётся,серьёзная?
Смотришь по ночам в небо звёздное?
Помнишь ли мальчишку несветского?
В нём теперь совсем мало детского,
Он теперь любовью не мается,
Он теперь ничуть не стесняется..
И в подъезде,пахнущем древностью,
Обнимаю с любовью и ревностью
Губы неупрямые ватные,
Словно ешь конфеты мятные,
Руки осторожные тёплые,
А вода струиться за стёклами..
Фонарей свечение рассеянное,
А глаза такие растерянные.
Я или люблю,или мне чудится,
Может и она опаскудится?.

Дни такие..мрачные-мрачные.
Мысли оголтелые,злачные..


ты найдешь их на обратной стороне фотографий, сделаных той ночью, между четвертым и пятым числом проклятого августа, когда я не мог ни заснуть, ни заплакать, в день, когда я уеду, на перроне вокзала, но уже не на перроне дивана, мой друг.

sharpen my body like a pen

запутавшись, я пишу и удаляю, пустые слова.

начиналось все с приезда нашего любимого артема, ты пропал на неделю, я не видел тебя днями, ты был где-то на дачах, в городе, с другими. вечеринка была забавна, тебе было плохо, я сочился ядом, смеялся, говорил о других мужчинах, в магазинах вел себя как семилетний мальчишка, поднимал руки манекенам в виде зиги, мерял женские шляпки, плакал в обнимку с пончиками.
мы пили и смеялись, так оно и было, мне было плохо, ты исходил ядом, кружил меня, я терял сознание, я разбивал тебе голову книгами, я чувствовал себя живым.

ты дал схватить тебя за руку, нежно обнял, не доходя до такси, прошептал что времени так мало и глубоко влажно долго целовал. мои ноги подкосились как в дурном романе в розовой обложке, я застонал и отпустил тебя.

приезжай ко мне во вторник, - сказал ты.
да, - тихо согласился я.

вторник начинался так обычно, неубранная кровать, салфетки в сперме на подоконнике, мои понимающие смешки, фильмы джони ву и некчемные разговоры. мы одели твой маникен ксению в костюм школьницы, ты рисовал на мне домашнее суисайдгерлзтату в виде ласточек, вишенок и звездочек, я не помню как, но на столе попеременно появлялись ром, водка, шампанское, немиров, водка, мы смотрели ваши сборы и сводили их с даркэмбиэнтом, обнимали друг друга, смеялись на всю квартиру, ты курил траву, я плясал и под билли джин я устало лег на диван, ты прилег рядом, я повернулся поцеловать тебя и ты расстегнул мои шорты.
пять часов мы занимались сексом.
ты говорил что я самый охуенный, что все вокруг правы, мы так похожи, у нас не просто схожие интересы, мы одно и то же, мы могли бы уже шесть месяцев заниматься этим потрясающем сексом, но почему же, почему?
я шептал что мне похуй и кусал твои уши.
это было просто иначе.

в тот день ты многое мне рассказал. что ты трахаешь свою бывшую подружку и лешил девственности свою милую школьницу, что именно она ночует у тебя и тебе приходится говорить ей в ответ высокие слова, что она ничего не умеет и ничего не знает о тебе и твоей бывшей, потому что узнай бы она - это убило бы ее маленькое влюбленное сердечко, а она такая милая и ты бы не хотел делать ей больно.
я даже не знаю насколько можно быть таким мерзким, таким последовательным и таким потерянным одновременно.

но мне често все равно.
я вырезал прости-ничего-не-может-быть и спокойно живу в броне усталого цинизма, правда иногда позволяю себе немного погрустить.

hallo

я не верю что бывает так похуй.

страх и отвращение

в этом крысятнике все как прежде - изредка появляются облака и делают видимость дождей, затем снова солнце, жар, мягкий асфальт и духота. река все больше напоминает ганг, для полной точности не хватает мимо проплывающих трупов коров и стариков. я такой же как и лето - потерянный и истощенный. с нашего разговора прошло около месяца и я не задумываюсь могу сказать - в моем люблю так много похуй, что это можно почувствовать физически. я в четверг рыдал на твоем плече, ты целовал/обнимал, но вот именно в этот момент вдруг стало все так равно и не надо. страшно аж как не надо. в пятницу я крушил твой дом как в последний раз, быть может это и будет последние наши встречи, у тебя все хорошо - вернулась твоя бывшая любовь, есть маленькая светлая девочка, старые друзья по школе и по вузу, где они были когда ты был подавлен и разбит? ты снова посмел мне врать, посмел снова поставить в это положение нежно влюбленной истерички, шантажирующей своей дружбой, снова мне приходится ждать, все заново. пришло время прекратить и подождать звонка. я бесцельно брожу по городу в поисках наркотиков, ты веселишься. все хорошо, как и должно быть.

мальчик напротив читает По, а моя жизнь катится вниз

фотоаппарата мне уже не подарят никогда.
и шлюха уже не нужна, как оказывается.